— Думаю, что двое — да. Это было явное кораблекрушение, судя по обилию досок и обломков рангоутного дерева на песке. Но у одного были такие раны, что я подумал, что его здорово избили.

— Это почему? — спросил Джон.

— У него в волосах запеклась кровь, а на виске зияла рана.

Де Пейн, пользовавшийся любой возможностью блеснуть своими познаниями, перебил отшельника:

— Он мог удариться головой о камни, падая с разбитого корабля, или же его подхватил и бросил на скалы прибой.

Ульфстан улыбнулся:

— Тогда вода смыла бы кровь — а голова у него была так густо измазана ею, что он, должно быть, истекал кровью уже находясь на берегу.

Секретарь, испытавший некоторый конфуз, вдруг неведомо почему осенил себя крестным знамением:

— А отчего ты взял на себя труд сообщить об этом священникам, а не шерифу или приставу, как обязан был поступить? — поинтересовался коронер, с подозрением относившийся к любому сотрудничеству общественности с властью.

Отшельник выглядел обеспокоенным.

— Не только из-за ран, брат, но еще и потому, что деревенские жители Торра — сущие разбойники. Вчера они показались мне еще более гнусными и хитрыми, чем обычно, и постарались прогнать меня с берега, едва я начал проявлять интерес к тому, чем они занимались.

— Каким образом?

— Я разглядел несколько бочек под кустами над береговой линией, и повозка, запряженная быками, увозила целую телегу досок, под которыми было что-то припрятано. После того как они прогнали меня прочь, совесть моя не давала мне забыть о погибших людях, поэтому я и обратился за советом к братьям во Христе, которые осели неподалеку. Они серьезно отнеслись ко мне и направили посланца к шерифу.

— Кто эти братья? — спросил Томас, в котором пробудился религиозный интерес. Хотя и бесславно изгнанный из рядов духовного сословия, он по-прежнему тосковал о своей прежней жизни, ища любого повода вернуться к ней снова.